Право в действии
Второй кассационный суд общей юрисдикции опубликовал кассационное определение от 1 октября, которым прекратил уголовное дело в отношении операторов скорой медицинской помощи, обвинявшихся в получении от сотрудников ритуального агентства взятки за предоставление служебной информации. В этой же части уголовное дело прекращено в отношении ритуальных агентов в связи с отсутствием в их действиях состава преступления.
Обвинительный приговор
В 2021 г. на основании рапортов оперативных сотрудников полиции об обнаружении признаков преступлений было возбуждено уголовное дело в отношении сотрудников полиции Р., У., Г.; сотрудников ритуального агентства Х., Д., З.; фельдшеров по приему вызовов скорой медицинской помощи А., М. и гражданина Ш. Как указало обвинение, в 2019–2020 гг. сотрудники ритуального агентства предлагали за взятку сотрудникам дежурных частей подразделений ГУ МВД России по г. Москве и фельдшерам по приему вызовов скорой медицинской помощи незаконно предоставлять служебную информацию о вызовах сотрудников полиции, а также бригад скорой медицинской помощи по факту смерти граждан. Речь шла о следующей информации: адрес, телефонный номер заявителя, контактные и анкетные данные родственников умершего.
По версии следствия, данная информация ритуальным агентам была необходима для последующего заключения договоров об организации похорон и предоставлении связанных с ними услуг с родственниками умерших. Получив взятку в виде денег, полицейские и работники скорой помощи предоставляли соответствующую информацию ритуальному агентству. При этом Х. и Д. обвинялись в даче взятки полицейским и медработникам, а З. – только в даче взятки медработникам совместно с Х. и Д. Гражданин Ш., как указало обвинение, являлся посредником во взяточничестве, непосредственно передавая деньги по поручению взяткодателя.
Таким образом, органами предварительного следствия сотрудники полиции обвинялись в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 5 ст. 290 «Получение взятки» УК, медработникам инкриминировали ч. 3 данной статьи, работникам ритуального агентства – п. «а», «б» ч. 4 ст. 291 «Дача взятки» УК, а Ш. – п. «б» ч. 3 ст. 291.1 «Посредничество во взяточничестве» УК.
По приговору Чертановского районного суда г. Москвы от 6 сентября 2023 г., вступившему в законную силу 22 сентября того же года, Х. был признан виновным в даче взятки должностному лицу лично за совершение заведомо незаконных действий, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере. Его приговорили к пяти годам лишения свободы условно со штрафом.
В отношении других обвиняемых дело рассматривалось Бабушкинским районным судом г. Москвы. В судебном заседании Р. и У. частично признали вину, остальные признали вину полностью и раскаялись в содеянном. Полицейские и сотрудники скорой помощи подтвердили, что они предоставляли ритуальным агентам информацию, содержащую в том числе личные персональные данные родственников умерших. Сотрудники ритуального агентства в свою очередь признали вину в даче взяток вышеуказанным лицам с целью извлечения максимально возможной прибыли.
При этом подсудимые Р. и У. в суде подчеркивали, что они каждый раз самостоятельно получали денежные средства в качестве взяток и у них не было единого преступного умысла на получение взятки в крупном размере. Сторона защита отмечала, что А. и М., являясь фельдшерами по приему вызовов скорой медицинской помощи и передаче их выездным бригадам, не являлись должностными лицами госучреждения, осуществляющими функции представителя власти, выполняющими организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции, не являлись субъектами преступления, предусмотренного ст. 290 УК.
Рассмотрев дело, суд первой инстанции установил, что совокупность исследованных доказательств достаточна для достоверного вывода о виновности каждого из подсудимых. Суд критически отнесся к показаниям Р. и У. о том, что у них не было единого преступного умысла на получение взятки в крупном размере, посчитав такие показания надуманными, противоречивыми и не соответствующими действительности. Суд также посчитал несостоятельными доводы защиты о том, что фельдшеры не являлись должностными лицами.
Приговором от 16 мая 2024 г. Бабушкинский районный суд признал подсудимых виновными и назначил Р., У. и Г. наказание в виде пяти лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с лишением права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных функций представителя власти, в органах МВД РФ сроком на три года. Реальный срок суд назначил ритуальным агентам: Д. – в виде семи лет лишения свободы, со штрафом в размере 1 млн руб., З. – шести лет лишения свободы, со штрафом в размере 800 тыс. руб. Суд приговорил А. к трем годам, а М. – к четырем годам лишения свободы условно; Ш. – к пяти годам лишения свободы условно и штрафом в 641 тыс. руб.
Апелляция признала приговор обоснованным
Прокуратура подала апелляционное представление, в котором, не оспаривая фактические обстоятельства дела и квалификацию содеянного, указала, что приговор подлежит изменению ввиду чрезмерной мягкости назначенного Р., У., Г., Д. и З. наказания. Прокурор полагал, что судом незаконно применены положения ст. 64 УК, поскольку установленные судом обстоятельства, смягчающие наказание, не являются исключительными.
Защитник Д., адвокат КА г. Москвы «Вашъ юридический поверенный» Александр Плиев подал апелляционную жалобу в Мосгорсуд, в которой просил изменить приговор и квалифицировать действия его подзащитного по ст. 137 «Нарушение неприкосновенности частной жизни» УК. Также он отмечал, что размер инкриминируемых Д. взяток, которые он, по мнению обвинения, передал У. и Р., обвинением установлен неверно.
Также апелляционную жалобу на приговор подал защитник З., член АП г. Москвы Матвей Цзен, который указал, что приговор не соответствует обстоятельствам уголовного дела, вынесен с нарушением уголовно-процессуального закона и подлежит отмене. Он отметил: суд первой инстанции неверно установил, что осужденные А. и М. являлись должностными лицами, из чего следует вывод о том, что в деяниях З. отсутствует состав преступления, предусмотренного ст. 291 УК. Адвокат также подчеркнул, что суд не учел доводы защиты об отсутствии у З. самостоятельного интереса в достижении преступного результата. В приговоре не дана оценка показаниям каждого осужденного, не приведены мотивы, почему суд кладет в основу приговора одни показания и отвергает другие.
Апелляционные жалобы также подали защитники бывших полицейских, указывая, в частности, на чрезмерную суровость наказания, на отсутствие причинения какого-либо ущерба физическим лицам и организациям или государственным интересам, что свидетельствует о возможности назначения их подзащитным наказания, не связанного с изоляцией от общества.
Рассмотрев дело, апелляционный суд указал, что суд первой инстанции, исследовав содержание показаний осужденных, которые фактически подтвердили обстоятельства дела, установленные судом; показания свидетелей, письменные доказательства; медико-криминалистическое исследование видеозаписей, результаты проведенных оперативно-розыскных мероприятий, оценил их на предмет соответствия требованиям уголовно-процессуального закона, сопоставил между собой. Все собранные по делу доказательства всесторонне, полно и объективно исследованы судом, их анализ и оценка изложены в приговоре.
В апелляционном определении отмечалось: доводы защиты о том, что у Р. и У. не было единого преступного умысла на получение взятки в крупном размере, полностью опровергаются положенными в основу приговора доказательствами. Апелляционный суд также счел несостоятельными доводы защиты о том, что фельдшеры по приему вызовов скорой медицинской помощи А. и М. не являлись должностными лицами государственного учреждения. Таким образом, Московский городской суд апелляционным определением от 1 октября 2024 г. оставил без изменений по существу обвинительный приговор.
Кассационный суд установил, что осужденные медработники – не должностные лица
Не согласившись с принятыми судебными актами, Александр Плиев подал кассационную жалобу, в которой вновь оспаривал размер взяток, переданных сотрудникам полиции. Защитник утверждал: Р. и У. сообщили о том, что передавали Д. и Х. информацию о смерти граждан, ставшую им известной из обращений знакомых, просивших порекомендовать организации, предоставляющие ритуальные услуги. Эти показания судом и стороной обвинения не опровергнуты и должны толковаться в пользу осужденных. Адвокат также обращал внимание, что суды первой и апелляционной инстанций не в полной мере учли смягчающие наказание обстоятельства, такие как активное способствование расследованию и раскрытию преступления, поскольку Д. активно способствовал изобличению других соучастников преступления. Кроме того, суд вправе был признать в качестве смягчающих обстоятельств положительные характеристики Д. и оказание благотворительной помощи.
Матвей Цзен в кассационной жалобе, анализируя должностные инструкции медработников, в даче взятки которым признан виновным З., пришел к выводу об отсутствии у них организационно-распорядительных полномочий. Помимо этого он подчеркнул, что суды не учли посредническую роль З., поскольку только Х. имел право распоряжаться денежными средствами ритуального агентства. Также суды, по мнению защитника, не учли наличие у З. заболевания, исключающего отбывание наказания в виде лишения свободы, и нарушили принцип справедливости, назначив чрезмерно суровое наказание.
Изучив жалобы, кассационный суд отметил: отвергая доводы стороны защиты о том, что А. и М. не являлись должностными лицами – субъектами преступления, предусмотренного ст. 290 УК, суд первой инстанции перечислил их должностные обязанности и указал, что они выполняли организационно-распорядительные функции по приему вызовов и обращений в диспетчерскую службу скорой и неотложной медицинской помощи в госучреждении и использовали свои служебные полномочия вопреки интересам службы. Между тем кассационный суд подчеркнул, что согласно разъяснениям, содержащимся в п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», не образует состав взятки принятие должностным лицом денег за совершение действий (бездействия), хотя и связанных с исполнением его профессиональных обязанностей, но при этом не относящихся к полномочиям представителя власти, организационно-распорядительным либо административно-хозяйственным функциям.
Суд указал, что в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 1 Постановления Пленума № 24, при разрешении вопроса о том, совершено ли коррупционное преступление должностным лицом, судам следует руководствоваться примечанием к ст. 285 УК и соответствующими разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума ВС РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий». Кассационный суд разъяснил: по смыслу положений уголовного закона и разъяснений Пленума ВС РФ по его применению следует, что основанием для отнесения должностного лица к субъекту ответственности по ст. 290 УК могут являться лишь такие полномочия на руководство коллективом или отдельными работниками, которые позволяют осуществлять организационно-распорядительные функции.
В кассационном определении подчеркнуто: из содержания должностных обязанностей средних медицинских работников диспетчерских служб станций скорой и неотложной медицинской помощи следует, что в обязанности М. и А. не входили полномочия, подпадающие под критерии, указанные в примечании к ст. 285 УК и в вышеназванных разъяснениях Пленума. Согласно квалификационному справочнику должностей руководителей, специалистов и служащих в сфере здравоохранения, утвержденному Приказом Минздравсоцразвития России от 23 июля 2010 г. № 541н, должность фельдшера скорой медицинской помощи отнесена к разряду специалистов. При этом фельдшеры-специалисты не включены в разряд руководящих должностей ввиду того, что они не выполняют организационно-распорядительные функций в госучреждении.
При таких данных Второй КСОЮ указал, что выводы судов о выполнении А. и М. организационно-распорядительных функций в госучреждении являются несостоятельными. Они не относятся к должностным лицам в понимании субъекта ответственности по ст. 290 УК и не могут нести уголовную ответственность за получение взятки, а потому уголовное дело в отношении них подлежит прекращению в связи с отсутствием в их действиях состава преступления. В связи с этим Д. и З. не подлежат уголовной ответственности за передачу денежных средств, а Ш. – за посредничество в передаче денежных средств лицам, не выполнявшим организационно-распорядительные функции в госучреждении и не являвшимся должностными лицами.
В то же время апелляционный суд посчитал, что Д. обоснованно осужден за дачу взяток сотрудникам полиции, а последние – за получение взяток. Суд указал, что Р., У., Г. являлись сотрудниками полиции и в силу своего должностного положения, которое верно определено судом первой инстанции на основе законодательных и внутриведомственных правовых актов, относились к представителям власти.
Таким образом, Второй КСОЮ отменил приговор и апелляционное определение в отношении З., А., М. и Ш., прекратив в отношении них уголовное дело в связи с отсутствием в их действиях состава преступления, признав за каждым из них право на реабилитацию. Суд отменил эти же судебные акты в отношении Д. в части осуждения за дачу взятки медработникам, прекратив уголовное дело в этой части в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. В соответствии с гл. 18 УПК РФ суд признал за Д. право на реабилитацию в этой части.
При этом по совокупности преступлений (за дачу взятки полицейским) суд назначил Д. наказание в виде 5 лет 9 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима со штрафом в 750 тыс. руб. Поскольку полицейский Г. получил взятку в гораздо меньшем размере, нежели У. и Р., кассационный суд, руководствуясь принципом справедливости, смягчил ему наказание до 4 лет 9 месяцев лишения свободы. В остальной части судебные акты оставлены без изменения.
Комментарии защитников
Матвей Цзен в комментарии «АГ» поделился: ключевым доводом защиты было указание на то, что лица, которым были переданы денежные средства, т.е. операторы скорой, не являлись должностными лицами: «Данные лица не обладали ни одним из тех признаков, которыми обладают должностные лица в соответствии с Постановлением Пленума ВС № 19: у них не было ни административно-хозяйственных, ни организационно-распорядительных, ни властных полномочий. Это следовало как из их должностной инструкции, которая прямо прописывала запрет на подписание ими каких-либо документов и не предполагала никаких других распорядительных полномочий, так и из фактического содержания рабочих должностных обязанностей. Операторы лишь принимали звонки и вносили информацию в базу, не посылая экипаж скорой помощи».
Как подчеркнул Матвей Цзен, судебная практика по данному вопросу была неоднозначной, однако ВС РФ, рассматривая аналогичные дела, последовательно указывал, что основанием для отнесения должностного лица к субъекту ответственности по ст. 290 УК РФ могут быть лишь такие полномочия на руководство коллективом или отдельными работниками, которые наделяют его организационно-распорядительными функциями (определения № 46-УД24-26-К6 от 13 февраля 2025 г.; № 46-УДП25-8-К6 от 30 сентября 2025 г.).
Адвокат обратил внимание, что вышеуказанный довод сторона защиты выдвигала с самого начала рассмотрения дела и фактически суды первой и апелляционной инстанций проигнорировали его. «Я, безусловно, доволен тем, что кассация разобралась в ситуации, приняв законное решение. Однако отмечу, что довольно простой вопрос системно игнорировался. Как мне представляется, до кассационных судов должны доходить действительно спорные и сложные вопросы», – подчеркнул Матвей Цзен.
Он отметил, что суд первой инстанции в приговоре не просто проигнорировал доводы защиты, а исказил содержание доказательства: «Так, должностная инструкция медработников у всех была типовой, из нее следовал запрет на подписание ими каких-либо документов. Суд первой инстанции в одном месте приговора отразил содержание должностной инструкции верно, а в мотивировочной части указал: “с правом подписания документов”».
Матвей Цзен добавил, что его подзащитный имеет врожденное заболевание, исключающее назначение наказания в виде реального лишения свободы, но суды первой и апелляционной инстанций не дали никакой оценки приобщенным медицинским документам, подтверждающим его наличие. Адвокат отметил, что суды могли назначить медицинское освидетельствование, при наличии сведений о заболевании подсудимого освободить его либо назначить ему наказание, не связанное с реальным лишением свободы. «В итоге невиновный человек, в отношении которого заведомо было известно, что он болен, чисто по бюрократическим основаниям год провел в местах лишения свободы», – подчеркнул он.
Александр Плиев в комментарии «АГ» также отметил, что еще на стадии предварительного следствия, а впоследствии и в судах обеих инстанций они с коллегами пытались донести до правоприменителей, что фельдшеров по приему вызовов скорой медицинской помощи и передаче их выездным бригадам нельзя признать субъектами должностного преступления, так как они не были наделены организационно-распорядительными функциями в том смысле, в котором это предусмотрено законодателем в примечании к ст. 285 УК, а также разъяснено в Постановлении Пленума № 19. «Но наши доводы в этой части были услышаны только на стадии кассационного рассмотрения дела. Следует отдать должное позиции Генеральной прокуратуры, которая полностью совпадала с позицией, изложенной в кассационных жалобах в указанной части», – подчеркнул защитник.
В тоже время Александр Плиев заметил: кассационная инстанция не согласилась с позицией защиты о том, что передача денежных средств сотруднику дежурной части МВД России за предоставление последним сведений об умерших гражданах сотруднику бюро ритуальных услуг не может быть признана дачей взятки, так как действия последних хотя и были связаны с исполнением профессиональных обязанностей, но совершались без использования организационно-распорядительных полномочий, в том числе связанных с принятием решений, имеющих юридическое значение и влекущих юридические последствия. «По мнению защиты, такие действия следовало квалифицировать по ст. 285 “Злоупотребление должностными полномочиями” УК в случае установления, в чем именно выражалась существенность нарушения ими прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества или государства. Именно с такими доводами мы планируем обратиться с жалобой в Верховный Суд РФ», – рассказал адвокат.
Источник: http://www.advgazeta.ru/novosti/zashchita-dobilas-prekrashcheniya-ugolovnogo-dela-o-vzyatke-s-priznaniem-prava-na-reabilitatsiyu/